"Ящики встреч и разлук". Вокзальные хроники. Часть III

.
Поделиться
"Ящики встреч и разлук". Вокзальные хроники. Часть III

Последний текст серии о московских вокзалах. 

 

Некоторые историки московского быта уверяют: самый «многострадальный» в столице – Курский вокзал. Приводят аргумент: от его прежнего облика мало чего осталось. Вместо былого великолепия – стеклянный, наподобие советской пивной, аквариум, в котором, как рыбки, кишат пассажиры. Да и тот закрыт от людских глаз уродливым, в стиле низкопробной «туретчины», зданием торгово-развлекательного комплекса «Атриум». Впрочем, автор бессмертной повести «Москва – Петушки» Вениамин Ерофеев задолго до наших времён поставил Курский вокзал в центр всех московских дорог: «Если даже ты пойдёшь налево, попадёшь на Курский вокзал. Если прямо – всё равно на Курский вокзал. Поэтому иди направо, чтобы уж наверняка туда попасть». Прародителем Курского считают Нижегородский вокзал. Его деревянное, сразу же покосившееся, здание построили в 1865 году у Покровской (нынче Абельмановской) заставы. Проложенная сначала до Серпухова, потом до Тулы и Курска «чугунка» сделала этот вокзал бесполезным. Он не вмещал всех пассажиров. Но новое здание на нынешнем Садовом кольце возвели только через 30 лет – в 1894 году. Оно было исполнено в камне, отличалось функциональностью. Симметричные формы, несколько строгих портиков, башен с куполами, колонн. Всё в белом цвете. Поезда отсюда отходили на Владимир, Нижний Новгород, Вятку и далее – на Транссиб, а также Тулу, Курск, Орёл, а потом на юг и Кавказ – вплоть до Баку. И вокзал получил имя Курско-Нижегородский. Позже «приставку» сбросил, потому что при советской власти Нижний Новгород стал Горьким. Курский реконструировали дважды. В 1938 году расширили площади. В 1972-ом разрушили фасадную часть и соорудили взамен неё здание «из стекла и бетона». После уже упомянутой повести Ерофеева нелегко отыскать какие-то впечатляющие «бытовые» хроники этого вокзала. Разве что его ресторан. Он был известен на всю Москву тем, что чуть ли не единственный в столице закрывался в два ночи, а открывался в семь утра. Именно в это время прямо у входа выставляли столик без стульев, на котором стояли откупоренные бутылки вина «Херес», «Алиготе», портвейна «13» и «777». Нигде в Москве с такой рани нельзя было отведать вина. Напитки стоили недёшево (около двух рублей за сто граммов), но были к месту для миллионов жаждущих.

 

Почти 20 лет был закрыт от людских глаз один из самых красивых вокзалов столицы – Павелецкий. На прилегающей к нему территории – «вечная» стройка, затяжную убогость которой прикрывал огромный рекламный щит. Павелецкий вокзал открыт 1 сентября 1900 года. По начальным «метрикам» он был Саратовским. Симметричность и функциональность – главные составляющие здания. Залы ожидания, кассы, камеры хранения багажа, пункты питания, аптека, другие объекты как бы «вытекают» один из другого. На вокзале – десятки выходов в город и на перрон. Единственные архитектурные излишества – купольный свод в центре и мансарды по левую и правую стороны сооружения. Оно сохранило первозданный облик, хотя в 1987 году было реконструировано, и его помещения расширены в 6 раз. Имя Павелецкий вокзал получил в 1947 году по прозаичной причине: перестала существовать Саратовская железная дорога. И его нарекли по названию первой на пути из Москвы узловой станции – Павелец. «Политика» присутствовала только в 1924 году. Именно сюда в тот год 23 января привезли из Горок тело В.Ульянова (Ленина). И до 1925 года вокзал именовали Ленинским. Но это название из документов ЦК ВКП (б) в официальные документы НКПС странным образом не «перекочевало», а потому не прижилось. И тихо исчезло. До 2003 года Павелецкий – единственный в Москве вокзал, который принимал дизель – поезда пригородных маршрутов. Из тех районов Подмосковья, где дороги не были электрифицированы.

 

А самый «знаковый» в Москве – Белорусский вокзал. Не исключено: с «подачи» драматурга Вадима Трунина и режиссёра Андрея Смирнова, которые сотворили в 1969 году легендарный фильм, назвав его просто «Белорусский вокзал». После фильма, утверждали критики, до сих пор неясно, кто кому «назначил» судьбу: фильм вокзалу? Или вокзал фильму? Он открыт в 1870 году после прокладки рельсов от Москвы до Смоленска. Вокзал и назвали Смоленским. Годом позже дорогу продлили до Минска и Бреста. И вокзал стал Брестским. Такое имя он носил до 1912 года, пока не стал Александровским. Новое название получил потому, что железную дорогу от Москвы до Бреста назвали в честь царя Александра I, с которым русский императорский дом связывал крупнейшие военные победы России. И, прежде всего, разгром армий Наполеона в 1812 году. Имя Брестский вокзалу вернули большевики, видимо, почитая свой «брестский мир» с Германией, согласно которому за финансирование Октябрьского переворота Ленин сотоварищи отписали им половину Российской империи. Но уже в 1922 году Брестский вокзал стал Белорусско-Балтийским, «скопировав» название новой железной дороги. А ещё через 14 лет, в 1936-ом, получил своё нынешнее имя. Вокзал, который все видят сегодня на площади Тверской заставы, строили поэтапно. Архитектор Иван Струков в стилистике зданий использовал и готический стиль, и элементы ампира. Самые заметные детали – башенки с флагштоками над входами, ведущими в пассажирские залы. Белорусский вокзал по праву считают одним из символов Великой Победы. С его перронов тысячи москвичей отправлялись на битву с захватчиками. К его перронам приходили эшелоны Победы. Из «бытовых» хроник вокзала – хрестоматийная «байка» 50-х. Возвращается из эмиграции Александр Вертинский, выходит с домочадцами на площадь. В руках два чемодана. Ставит их на асфальт. Смотрит по сторонам. Умильно восклицает: «Не узнаю тебя, Россия!». Чемоданы тут же крадут. И шансонье восклицает ещё раз: «Узнаю тебя, Россия!». Малоизвестный факт «биографии» Белорусского вокзала. Именно в его кассах в 1968 году появилась первая в стране автоматизированная система выдачи билетов. До того их выписывали от руки или выдавали в виде небольших картонных корешков. Белорусский вокзал – ворота на Запад. Отсюда поезда идут в Париж, Ниццу, Берлин, Вену, Варшаву, Прагу и другие города Европы. Видимо для того, чтобы «соблюсти этикет» здесь в 1912 году появился первый на вокзалах столицы магазин цветов. Он просуществовал до 1915 года. В 1951 году «возродился» небольшим цветочным киоском.

 

От Белорусского до Савёловского вокзала – небольшой по расстоянию перегон. Но в отличие от своего «родственника», что величают «воротами в Европу», Савёловский – вокзал «периферийный». «Чугунку» до села Савёлово, что было в 130 верстах от Москвы, на той стороне Волги, предложил проложить знаменитый русский промышленник Савва Мамонтов. По его замыслу, эта дорога должна была связать город с «глубинной» Россией. Вокзал «под дорогу» возвели в 1902 году у Бутырской заставы. По её имени – Бутрским и назвали. В 1912 году переименовали в Савёловский – по названию первой узловой станции на дороге. Здание вокзала было поначалу одноэтажным. И не подвергалось реконструкциям вплоть до 1987 года. Достройка здания продолжалась 5 лет. К нему прибавили второй этаж и, тем самым, расширили площади в 2,5 раза. Сейчас вокзал работает только на пригородное сообщение. Но ещё 20-25 лет назад его уникальность состояла в том, что отсюда уходили поезда в города и веси, которые и нынче считаются глухоманью. И до которых теперь, с отменой (по нерентабельности) поездов добраться трудно. С Савёловского поезда ходили в Весьегонск, Сонково, Удомлю, Кашин, Калязин, Некоуз – места, названия которых для многих неизвестны. «Коронка» вокзала – поезд Москва – Бутырская – Ленинград. В отличие от своих «собратьев», что отправлялись с Ленинградского вокзала, он был в пути не 7-9, а все 19 часов. «Кланялся» каждому полустанку труднодоступных населённых пунктов Московской, Калининской (сейчас – Тверской), Ярославской, Новгородской и Ленинградской областей. Сказывают, руководители мастерских в Литинституте обязывали тех, кто решил «выучиться на писателя» проехать весь этот маршрут с остановками для того, чтобы «познать страну». «Достопримечательностью» Савёловского вокзала был малоприметный буфет в конце одной из платформ. Он открывался в шесть утра. Но народ туда «подтягивался» загодя. Там всегда было свежее бочковое пиво по 22 копейки за кружку, холодные котлеты «Полтавские» по 6 копеек за штуку, порция солёной кильки из трёх рыбинок за 4 копейки и два ломтя ржаного хлеба за 1 копейку. «Ритуал» буфета был неизменен в течение десятилетий. Буфетчица (или буфетчик) кричал: «Кто пробьёт бочку?» Из толпы выходил умелец, который ловко выбивал «качком» с краном замурованное в деревянной бочке отверстие так, чтобы пиво не брызнуло фонтаном на пол, а шло равномерной струей. За это ему полагалось две кружки пива бесплатно.

 

Своим существованием Киевский вокзал обязан железной дороге Москва-Брянск. Он поначалу так и звался – Брянский. Его открыли за год до окончания XIX века – в 1899 году. Ничего путного с точки зрения зодчества тогда вокзал не представлял. Длинное деревянное здание – барак бараком. Стать тем, чем он есть сейчас, помогли юбилейные торжества по случаю победы России в войне 1812 года. Именно в рамках тех мероприятий началось финансирование проекта. Строить новый вокзал начали накануне Первой мировой войны – в мае 1914, а сдали при советской власти – в феврале 1918 года. Брянский на то время был самым крупным вокзалом столицы. До сих пор его «изюмина» – дебаркадер, изготовленный по проекту инженера Владимира Шухова, автора знаменитой на весь мир башни-ретранслятора. Дебаркадер дважды – под Олимпиаду-80 и в 2003 году расширяли и реконструировали, но первозданный облик сохранили. По чертежам Шухова сделано и арочное перекрытие перрона, вошедшее в «атласы» самых значительных технических сооружений мира. В 1934 году Брянский вокзал назвали Киевским. В «анналах» ВКП (б) Украина в то время была второй по значимости республикой СССР. И поначалу было предложение назвать вокзал Украинским. Но одобрения Кремля не получило. Из «бытовых» хроник вокзальной истории – «сальные» поезда карточной (талонной) системы конца 80-х-начала 90-х годов прошлого века. Прямо на вокзале и на всей площади перед ним возникали стихийные рынки: украинцы привозили москвичам свинину, свиную жареную колбасу, топлёное масло и, конечно же, сало. «Скидывали» товар по низким ценам потому, что, во-первых, эти стихийные рынки время от времени разгонял ОМОН, а во-вторых, сбыть скоропортящиеся продукты нужно было как можно скорее, потому как ехали они в душных вагонах по 12-18 часов.

 

Рижский вокзал власти вот уже лет 20 грозят сделать музеем и торговым центром. Подбираются к нему и жилые кварталы новостроек, возведённые на территориях его бывших складов и путей. Из поездов дальнего следования сохранились только две пары – одна за рубеж, в столицу Латвии, другая в Великие Луки, что в российской Псковской области. Этот вокзал возвели в 1901 году. Назывался он Виндавским – по имени города-порта в Курляндии, нынешней Латвии. Здание построили в виде «череды» русских «теремов». Вокзал менял названия, «как перчатки». В 1930 году начальство отказалось от имени Виндавский, посчитав, что оно неблагозвучно для уха рабочих и крестьян. А Балтийский – самое то. Но в 1936 –ом и это название пришлось не по вкусу властям. И вокзал стал Ржевским – по имени первого крупного города на железной дороге к Балтии. В 1946 году вокзал получил нынешнее название. В списке «бытовых» хроник Рижского – открытая тут в конце 70-х годов лавка товаров из Балтии. В «закутке» продавали, конечно же, дефицитнейший «Рижский бальзам», а вместе с ним почему-то ликёр «Ванна Таллин» («Старый Таллин»), латышский хлеб, банки консервов «Шпроты в масле». А также прибалтийский трикотаж, пряжу – одним словом, всё, за чем советский человек «гонялся», оказываясь в Риге, Вильнюсе или Таллине, но дороже, нежели в магазинах столиц этих республик. Сейчас Рижский вокзал – место посадки экскурсантов, которым не терпится прокатиться в ретро-вагонах, ведомых паровозами.

 

Десятый по счёту вокзал в Москве краеведы столицы именуют «вокзалом меж двух заборов». Его и впрямь мало кто видел. Он на закрытой и тщательно охраняемой территории. Те, кто смог там побывать, утверждают: ничего особенного ни в облике, ни в интерьерах. Как только этот вокзал не кличут: и Центральным, и Правительственным, и Брежневским, и Специальным. Он может принимать и отправлять поезда по всем направлениям. В числе наиболее приметных событий его хроники – бронепоезд Ким Чен Ира. Именно сюда в 2001 году загнали состав северокорейского лидера после того, как он прибыл в Москву, с «помпой» проехав всю страну. Отсюда тихо, «без шума и пыли» отправился восвояси.

На путях Центрального стоят самые современные салон – вагоны, мощно бронированные вагоны для перевозки золота, старые, ставшие раритетами, русские и зарубежные пассажирские вагоны. Знатоки говорят: там же, «на запасном пути» есть состав знаменитого «Ориент – экспресса». Он, как известно, главный «герой» романов Агаты Кристи «Убийство в восточном экспрессе», Грэма Грина «Стамбульский экспресс». Проверить это сложно, да и надо ли? Ведь хроники московских вокзалов неисчерпаемы. И чем длиннее их биография, тем сложнее понять, где в ней голые факты, где легенды, а то и просто выдумки, нарочно «вбитые» в официальные документы. История вокзалов бесконечна, потому как они, наверное, и впрямь «несгораемые ящики» памяти.