Заняв пост главы Дагестана, Рамазан Абдулатипов назвал 10 приоритетных проектов, необходимых республике: "Эффективное государственное управление", "Безопасный Дагестан", "Новая индустриализация", "Предприниматель — опора Дагестана", "Диаспора — сила Дагестана", "Привлечение федеральных инвестиций", "Антикоррупция", "Эффективное территориальное развитие", "Просвещенный Дагестан" и "Бренд нового Дагестана". В современных условиях актуальность этих проектов только возросла. В Дагестане есть природные ресурсы, производственные площади, трудолюбивые люди. О том, как живет Дагестан в новых экономических реалиях, Рамазан Абдулатипов рассказал "Вестнику Кавказа".

- Рамазан Гаджимурадович, самая первая тема, которая у всех на слуху – экономический кризис, падение цен на нефть, изменение курса доллара и евро. Как эти показатели отразились на Дагестане?

- У меня есть принцип – не падать раньше выстрела. В создавшейся ситуации, в условиях падения цен на нефть тоже не надо впадать в панику. На днях я встречался с [бывшим министром финансов Алексеем] Кудриным, он приезжал в Махачкалу, вечером ужинал у меня. Я ему говорю: "Алексей Леонидович, ты, наверное, не помнишь, когда я работал в федеральном правительстве, мы обсуждали, если будет 11 долларов за баррель, мы удержимся, если будет ниже 9, мы "грохнемся", а если будет 20-22 доллара за баррель, мы выведем страну из кризиса".
Надо исходить из того, что мы пережили. А мы пережили, мы выдержали. Когда пришел Владимир Путин, Россия находилась на краю пропасти. Ему удалось повернуть страну в сторону созидания, восстановления, обретения идентичности и достоинства. При всех противоречиях и критике мы этот период прошли достаточно достойно.

- И цены на нефть в то время тоже не были астрономически высокими…

- Совершенно верно. Потом нас немножко развратила эта "халява", и мы перестали работать. Санкции – напоминание, что Россия должна работать, должна зарабатывать. Россия неминуемо будет великой державой, но чтобы быть великой державой, надо строить экономику так, чтобы мы максимально могли обеспечить свою безопасность, свою жизнеспособность. Сталин же был неглупый человек, и в свое время он понимал, что исправить отношение к нашей стране на Западе будет трудно, поэтому необходимо укреплять свою экономику.
Сейчас санкции дают возможность Дагестану обозначить на качественно новом уровне свое участие в российском рынке, который ранее закрывался от нас. Причем и продовольственный рынок, и промышленный рынок. Сейчас по импортозамещению мы утвердили около 80 видов продукции, которые должны выпускать; увеличиваем производство сельскохозяйственной продукции; у нас около миллиона голов крупного рогатого скота, около пяти миллионов - мелкого рогатого скота. Когда я пришел [на пост главы Дагестана], там было 10 га парниковых хозяйств, а сегодня у нас 32 га. Мы за два года посадили 4 тысячи га виноградников…

- Это тот объем продовольствия, который необходим республике или же появляются возможности для экспорта в другие регионы?

- Какую-то продукцию мы можем поставлять на российский рынок, но нужно налаживать технологии поставок. Нужны логистические центры, а для этого нам необходимо содействие. Занимаясь импортозамещением, нам не надо штамповать старое оборудование, иначе мы все время будем отставать. Нам нужны новейшие технологии, но мы совершенно забыли о реальном производстве. Мы забыли о науке, которая всегда была сильна в России.
В Дагестане в учебных заведениях работает 531 доктор наук. А кто-нибудь их привлек к работе, какая от них отдача, кроме общей нашей интеллигентской болезни утверждать свое величие и достоинство за счет критики власти? Нужна совершенно другая модель взаимодействия, в том числе с интеллигенцией. Их нужно привлекать к разработке программ, проектному планированию, к разработке и внедрению новейших технологий в управление и в информационные системы.
Кроме того, у нас очень медленно продвигается производство. Мы долго запрягаем, а многое сегодня зависит от динамики. Мы в Дагестане разрабатываем торпеду, которая работает только на своих комплектующих. Она заменяет ту торпеду, для которой мы почти 80% оборудования брали из Украины. Но Украина закрылась, причем она для себя самой, прежде всего, закрылась. Мы провели уже 24 испытания этих торпед. Недавно приезжал [вице-премьер РФ] Дмитрий Олегович Рогозин и возмущался - сколько этим можно заниматься, дал четкие указания. Сейчас на уровне президента многие вопросы будут решены, потому что возможности у Дагестана и у страны огромные, и их надо использовать.

- Какие заводы в рамках импортозамещения могут рассчитывать на поддержку федеральных властей?

- Мы очень хорошо работаем с Министерством промышленности, но тут тоже надо определить конкретные меры поддержки. На днях Владимир Владимирович [Путин] с возмущением говорил, что 22-25-процентные кредиты для промышленности никуда не годятся. Значит, мы должны думать о кредитном обеспечении промышленного развития. Сегодня дагестанские предприятия, отказывая себе во всем, вкладывают в промышленность.
Директор Кизлярского электромеханического завода Ибрагим Ахматов в самые трудные годы не бросил коллектив, он доехал до Китая в погоне за заказами. Сегодня у него перебор заказов, он даже делится с другими и начинает выстраивать производство в Каспийске, потому что в Кизляре он уже выбрал все трудовые ресурсы. Я ему обещал найти [для развития производства] хотя бы 100 миллионов рублей. Но что такое 100 миллионов рублей для налаживания производства на заводе? Это мелочь.
Чтобы наладить импортозамещение, нам нужно 2,5 миллиарда рублей, однако в течение года-двух мы вернем 7,5 миллиардов. Нужно мобильнее работать, потому что мир очень динамичен. Когда у меня справшивают о развитии республики, я говорю, что по индексу промышленного развития мы на первом месте в РФ. Строительство одного завода листового стекла (Внешэкономбанк и Сулейман Керимов помогли) подняло нас на очень высокий уровень по темпам развития.
Надо наращивать темпы восстановления промышленности страны, фармацевтической промышленности, медицинского оборудования. На Кизлярском электромеханическом заводе выпускался целый перечень медицинского оборудования мирового уровня. Почему бы сегодня не ускорить размещение там этих заказов?
Мы выпускаем оборудование для военной авиации, без которого авиация не сможет нормально выполнять свои функции. Мы даже производим (есть попытки) беспилотники.
Кое-кто чуть раньше начал этим заниматься. Допустим, Татарстан. Но Татарстан, [глава республики Рустам] Минниханов чтобы провести Универсиаду, вынужден был брать бюджетные кредиты и провел Универсиаду на очень хорошем уровне.
Думаю, надо открывать для субъектов доступ к источникам. Зачем федеральные земли нужны в Дагестане? Они и так федеральные! Зачем полностью контролировать рыбу? Почему нам не дают доступ к полезным ископаемым? Президент ставит вопрос о развитии региона. Раньше около 40% бюджета Дагестана составляла электроэнергия, а сейчас всего около 9%. Что делают посреднические структуры годами в Пятигорске по газу, по энергетике, по другим вопросам? "Дербанят" экономику. Каково состояние северокавказского топливно-энергетического комплекса? Он доведен до ручки. Я не ставлю вопрос о том, что Дагестан должен быть собственником, мне важно, чтобы в государственную казну поступало больше налогов. В государственную казну!

- Может ли в этом случае помочь государственно-частное партнерство? Или же все надо переводить из федерального ведения в региональное?

- Мы придумываем разные слова – "инновационное развитие", "государственно-частное партнерство". Все это демагогия, если мы не будем обновлять экономическую политику хотя бы так, как это утверждено постановлением правительства по устойчивому развитию РФ. Если эти меры будут реализованы, то уже начнется движение. Сегодня все понимают, что нам нужна более эффективная региональная политика. Кто занимается сегодня интеграционным потенциалом регионов? Есть комиссия под руководством [первого заместителя председателя правительства Игоря] Шувалова. Но реально кто этим занимается? Уровень интеграции регионов между собой находится на минимальном уровне. Так нельзя. У нас богатейшая страна, имеющая огромный интеграционный потенциал. Куда мы дели министерство региональной политики? В этой ситуации именно это министерство должно заказывать проекты по развитию и интеграции наших регионов. Но мы создали отдельные министерства. Да, мы получили хорошего партнера в лице министерства Северного Кавказа. Но нельзя по кусочкам развивать страну… Россия всегда была сильна соборностью. Надо консолидироваться, надо интегрироваться. Если организм дезинтегрирован, этот организм не способен к действиям.
Продолжение следует